FANDOM


Предыдущая: как следует понимать что такое социальная революция

СВЕРЖЕНИЕ ЖИРОНДЫ

31 мая - 2 июня, 1793 г.

        "в сердцах французов всегда пребывает убеждение, что восстание - последний довод народа."

Бантаболь, председатель Якобинского клуба, 19 мая 1793 года

1. Новое противостояние

10 августа 1792 года низвергнут король. Вместе с королем теряют власть фейяны. Победители преследуют побежденных; Жорес пишет: "[Коммуна] призывает к своему барьеру директора почтового ведомства и отдает ему приказание не рассылать ни одной роялисткой или фейянтисткой газеты; таким образом Коммуна предупреждает всякую попытку контрреволюции сеять панику в департаментах и бунт в армиях. Она заключает под стражу авторов и издателей всех "антипатриотических" газет; она распределяет между издателями-патриотами их печатные станки, шрифты и инструменты."

У власти становятся жирондисты и якобинцы. Между ними возгорается соперничество. Робеспьер характеризует это так: "До упразднения дворянства и королевской власти интриганы, помышлявшие лишь о том, чтобы разбогатеть на развалинах двора, боролись рядом с друзьями свободы и разделяли с ними звание патриотов. Этим объясняются различные метаморфозы многих людей, чья гражданская доблесть испарялась в тот же момент, как она начинала мешать осуществлению их честолюбивых расчетов. Тогда нация казалась разделенной на две партии - на роялистов и защитников народного дела. Сегодня, когда общий враг повержен, вы увидите, как те, кого смешивали воедино под именем патриотов, неизбежно разделятся на две группы. Одни захотят установить Республику для себя, другие - для народа, в зависимости от существа мотивов, возбуждавших до сего времени их революционное рвение. Первые будут стараться изменить форму правления сообразно аристократическим принципам и интересам богачей и государственных должностных лиц; вторые будут стремиться основать ее на принципах равенства и общественного блага. Вы увидите, что партия первых будет расти за счет всех тех, кто поднимал знамя роялизма, за счет всех дурных граждан, какую бы роль они ни играли до сего времени; в партию вторых войдут только люди честные, искавшие в Революции свободы для своей страны и счастья для всего человечества. Интриганы объявят им войну, еще более жестокую, чем та, какую вели с ними двор и аристократия. Они будут стараться погубить их путем тех же махинаций и той же клеветы; они будут тем опаснее, что они захотят захватить все посты и всю правительственную власть ..."

За жирондистами большинство в Законодательном Собрании и Парижской Директории; за якобинцами Парижская Коммуна и секции Парижа. Образуется новое двоевластие, политическим выражением которого является постоянное противостояние между Национальным собранием и Парижской Коммуной. Это подобно тому, как в Русской революции, на этапе от марта 1917 и до октября 1917 существовал постоянный антагонизм между Временным правительством и Советами.

Жиронда замешана в сговоре с королевской властью. Именно поэтому жирондисткое Законодательное Собрание медлит с трибуналом над виновниками избиения народа 10 августа. Делегат от Коммуны заявляет Собранию 17 августа: "Как гражданин, как должностное лицо народа, объявляю вам, что сегодня в полночь загудит набат, ударят сбор. Народ устал ждать, когда он будет отомщен. Берегитесь, как бы он сам не свершил правосудие..." 

Главный политический вопрос на данный момент - это вопрос о войне с австро-прусской монархической коалицией. 19 августа 1792 года 130 тысячная армия, во главе с герцогом Брауншвейгским, начинает наступать на Париж для того, чтобы восстановить власть короля. Министры-жирондисты предлагают отступать. Монтаньяры предлагают оказать активное сопротивление. Но для этого конечно же надо вооружить народ и придать ему революционного энтузиазма, что на тот момент называлось "патриотизмом". А это значит, что надо предоставить возможность рядовым крестьянам купить или просто захватить землю. Естественно, Жиронда против этого.

В результате злости накопившейся с 10 августа, а также для того, чтобы предотвратить удар в спину, 2-3 сентября происходят избиения аристократов и священников. Санкюлоты пытаются нейтрализовать то, что генерал Франко при наступлении на Мадрид, в 1936, году назвал "пятой колонной". Вот слова одного из волонтеров к представителю Коммуны: "Скажите, господин гражданин, разве негодяи пруссаки и австрийцы, если бы они пришли в Париж, стали бы разыскивать виновных? Разве они не стали бы избивать всех, без разбора, как швейцарцы били 10 августа? Я не оратор и никого не усыплю своими речами, но я вам говорю, что у меня есть семья, жена и пятеро детей, которых я оставляю под охраной моей секции и иду драться с неприятелем; но я не хочу, чтобы заключенные в тюрьмах негодяи, которых другие негодяи выпустят на свободу, пришли и задушили мою жену и моих детей."

В ходе Революции, столица идет впереди провинций. Происходят всенародные выборы в Конвент (бывшее Законодательное собрание), и Париж посылает туда якобинцев, в то время как провинции главным образом посылают жирондистов. В России, большевики победили прежде всего в Петрограде, и лишь потом в провинциях. Если американское общество подойдет к Революции, допустим в результате военного вмешательства США в гражданскую войну в Восточной Европе и Китае, то восстание произойдет прежде всего в Нью-Йорке, или в Лос-Анжелесе, или других больших городах.

Жирондисты пробуют противопоставить более отсталые провинции революционному Парижу. Под предлогом того, что Национальная гвардия якобы позволила похитить некоторые сокровища короля (после событий 10 августа), Жиронда в Конвенте проводит закон о том, чтобы создать вооруженную силу, находящуюся в подчинении Конвента (читай: Жиронды) и набранную в 83 департаментах.

2. Революция и отношение к материальным ценностям

Деятели Революции являются бескорыстными людьми. Сама Революция как бы возвышает человека, ставит его на более высокий уровень по сравнению с его прошлым. Вот что говорит Робеспьер по поводу народа который штурмовал Тюильри: "Те, кто нашел во дворце какие-нибудь вещи или деньги, сочли своим долгом отказаться от захваченной у врага добычи. Они отнесли ее в Национальное собрание или в Коммуну. На осуществление права победителей они смотрели, как на кражу. В своей щепетильности они дошли даже до крайности. С теми, кто счел возможным присвоить себе кое-какие вещи, принадлежавшие тиранам и их сообщникам, народ расправился сам; он был жесток, желая быть справедливым." В Русской Революции функцию подавления мародерства исполняли  особые отряды большевисткой партии; рабочие, матросы и солдаты выходят из Зимнего дворца, где их проверяет особый отряд.

Жестокий порядок был установлен во французской армии. Вот что пишет Марат 10 октября 1792 года в "Journal de la Republique francaise" о мародерах в армии генерала Кюстина: "Генерал приказал задержать их, нагруженных награбленным, волонтеры сами донесли на них, и их расстреляли тут же на месте, а награбленные вещи были возвращены их владельцам".

Таким образом, армия приобретает авторитет среди населения. Вот интересные наблюдения немца Виланда: "Смелость, доходящая до героизма, в соединении с величием души и гуманностью сильнее всего покоряют сердца и вызывает восхищение и любовь. Генералы французской армии доказали свою великую мудрость тем, что сумели заставить своих солдат вести себя в соседних странах, где они теперь хозяева, столь выдержанно, что своим безупречным поведением они завоевали (во всяком случае в Германии) уважение и симпатию народов, которым они проповедуют свое новое евангелие. С удивлением задавали себе вопрос, те ли это каннибалы, чудовища, апокалипсические звери, о злодеяниях которых столько рассказывали последние четыре года".

Контрастом с французской армией являет собой советская армия времен Второй Мировой Войны, которая пришла освобождать Югославию (см. "Беседы со Сталиным" Милован Джиласа). До их прихода в страну авторитет советских солдат был очень высок, но с их приходом начались насилия и грабежи, масштаб которых начал принимать форму политического противостояния между штабами югославской и советской армий.

3. Революционная армия

Для революционной армии, также как для революционного общества в целом, характерная черта - это стремление к равенству и социальной демократии. В национальной гвардии 13 августа 1792 года упраздняются "всякие различия, ущемляющие равенство"; например приказ говорит что "эполеты будут для всех чинов только шерстяные".

Марат, в "Ami du peuple" от 16 августа 1792 г., предлагает, чтобы солдаты выбирали своих офицеров. Через несколько месяцев, когда Франция окажется вынужденной вести войну со всей Европой, включая Англию, предложения Марата воплощаются в уставе французской армии: "В батальоне, где должна быть замещена должность, избирателями будут все имеющие более низкий чин, чем тот, который окажется вакантным". Вместе с тем, принцип выборности следует применять в разумных рамках, которые задает сама ограниченность людей, составляющих основную массу армии. Пример тому дает французская армия, где генералы армий назначались революционным Конвентом.

Армия генерала Дюмурье борется с австрийцами в Бельгии. 6 ноября 1792 года происходит битва при Жемаппе; Дюмурье посылает следующее письмо Конвенту: "Уже давно наши войска, уверенные в своих силах, выражали мне самое горячее желание помериться силами с врагом лицом к лицу. Я разделял эту уверенность, ибо во всех передвижениях, которые они совершали по моему приказу под огнем противника, я видел, что они действовали и маневрировали словно на учениях... Ровно в полдень вся пехота в одно мгновение построилась в батальонные колонны и с невероятной быстротой и огромным ликованием устремилась к укреплениям противника ... австрийские войска были совершенно подавлены доблестью наших войск."

Марат, от 15 октября 1792 года, объясняет успехи французской армии "больше всего сожалением, испытываемым королем Пруссии при мысли о том, что он ввязался в операцию, бесславную и грозящую стать для него гибельной вследствие недовольства, вызываемого ею в его владениях, недовольства, которое легко может перерасти в ближайшее время в зародыш восстания." Например, студенты в Швабии, при известии о Французской революци, основывают революционные клубы и читают французские газеты. Будущего философа Шеллинга, который обучался в Тюбингенском университете вместе с Гегелем, администрация заподозрила в переводе на немецкий язык "Марсельезы" и применила административные меры.

Для того, чтобы объяснить своим войскам их моральное превосходство, полководцы пользуются трибуной. Бодо, член Конвента, в своих записках пишет следующее: "Деспоты вынуждены прятаться в тени, пуская в ход силу военную или гражданскую; красноречие, трогающее сердце народа, не играет никакой роли в применяемых им методах; если им надо сделать какое-нибудь заявление, то последнее выражено столь косноязычно, что народные массы в нем ничего не понимают; можно ли тут говорить о том, чтобы пробудить в народе какую-либо страсть? ... В нашем распоряжении была трибуна, то есть сила красноречия, подкрепленная силой штыков."

Камбон, монтаньяр* и министр финансов, в своей рече в Конвенте 15 декабря 1792 года: "Какова цель начатой вами войны? Несомненно, уничтожение всех привилегий. Мир хижинам, война дворцам - вот принципы, какие мы выдвинули, объявляя ее в странах, куда мы вступаем; ко всем привилегированным, ко всем тиранам мы должны относиться, как к врагам." Политический смысл такой внешней политики в том, что подавление привилегированных в других странах способствует защите революции в самой ее колыбели.

* Монтаньярами назывались члены якобинской партии потому, что они сидели в верхних рядах Конвента.

Следущее важно с точки зрения понимания революции сегодня в империалистических странах:"не будем сомневаться в том, каким должно быть поведение народа, который хочет быть свободным и совершить революцию: если он не имеет возможности совершить ее сам, то надо, чтобы его освободитель заменил его и действовал в его интересах, на какое-то время взяв в свои руки осуществление революционной власти. Если народы, которым армии Республики принесли свободу, не имеют необходимого опыта для установления своих прав, надо, чтобы мы объявили себя революционной властью и уничтожили старый порядок, который их держит в рабстве... Когда мы вступаем в страну, то бить в набат должны мы. Если мы не ударим в набат, если мы торжественно не провозгласим низложение тиранов и упразднение привилегий, то народ, привыкший склонять голову под игом деспотизма, окажется не в силах разбить свои оковы". Таким образом, революционные армии имеют право и обязанность помочь людям, которые живут слишком комфортабельно под гнетом тиранов, помочь освободиться.

Камбон объясняет суть революции, которую французские солдаты несут на своих штыках: "генералы должны немедленно упразднить десятины и феодальные права и все виды феодальной зависимости ... Аристократия управляет повсюду; значит, надо уничтожить все существующие власти. Коль скоро возникает революционная власть, ни одно учреждение старого порядка не должно более существовать ... Вы не можете дать стране свободу, вы не можете оставаться там в безопасности, если старые должностные лица сохранят свою власть. Непременно нужно, чтобы в управлении принимали участие санкюлоты." Уничтожение старого государства и общества - вот о чем говорит Камбон.

19 ноября 1792 года Конвент издает закон, суть которого состоит в приказе генералам поддерживать освободительные движения в любой стране. Этот приказ исполняется в зависимости от того, какой генерал стоит во главе армии. Жирондист-фейян Дюмурье при вступлении в Бельгию провозглашает великие философские принципы, но феодальный порядок остается в неприкосновенности. С другой стороны генерал Кюстин, близкий к монтаньярам, при вступлении в Германию требует контрибуции от дворян и богачей. Противоречивость военной политики объясняется противостоянием двух партий в государстве.

4. Интенсификация борьбы между партиями

Выдающимся событием этого периода войны является измена генерала Дюмурье. Генерал строит планы своего похода на Париж во главе более отсталых слоев французской армии (линейные войска противостоят волонтерам, т.е. крестьяне взятые в армию еще при старом режиме противостоят тем, которые влились в армию при новом режиме). Планам Дюмурье должны были помочь бельгийская армия и австрийские деньги. Слухи о переговорах Дюмурье с австрийцами доходят до Конвента, но жирондисты, которые руководят войной через Комитет обороны, ничего не предпринимают. Жиронда также допускает поражение республиканских армий от монархически настроенных крестьян Вандеи*. Министр Ролан вяло реагирует на предложения военных усилить отряды Конвента в этой провинции. В связи с этим, бешенные, т.е. левые якобинцы, требуют изгнания жирондистов из Конвента.

* Важно заметить, что раз является возможным говорить о монархическом мятеже крестьян в ходе буржуазной революции, то также является возможным говорить о капиталистическим инспирированном мятеже рабочих в ходе пролетарской революции. Один пример подобного движения - это "Солидарность" в Польше.

Марат, выразитель интересов санкюлотов, уходит в подполье в октябре 1792 года из-за той яростной компании которую Жиронда развернула против него. "Только долг сохранить для защиты отечества жизнь, ставшую наконец мне в тягость, мог заставить меня вновь похоронить себя заживо в подполье, чтобы спастись от кинжала подлых убийц, непрестанно меня преследующих". Марат скрывается в одном из подвалов Парижа. Его убивают кинжалом именно тогда, когда он выходит оттуда (июнь 1793 года). Когда в июле 1917 года происходит вооруженная демонстрация рабочих Питера, то Ленин также уходит в подполье, ибо против вождей большевисткой партии начинается травля со стороны кадетов и меньшевиков. Ленин скрываться в шалаше на станции Разлив. Вполне обоснованно он принимает решение не являться в "демократический" буржуазный суд. В шалаше Ленин пишет книгу "Государство и революция", таким образом подготавливая партию к восстанию.

30 декабря 1792 года, делегаты от 18 секций, вместе с раненными во время событий 10 августа, являются в Конвент требовать, чтобы он ускорил вынесение смертного приговора королю. Парижские секции выступают против жирондисткой политики в Конвенте, ибо те медлят с приговором. Промедление жирондистов расчитано на то, чтобы спасти короля и договориться с ним о сотрудничестве. Борьба жирондистов с якобинцами в Конвенте по вопросу о судьбе короля кончается в пользу якобинцев благодаря тому, что партия Болота, т.е. центристы, голосуют за смерть. В январе 1793 г. Людовика XVI казнят, в силу чего Пэр Дюшен метко прозвал его "Людовик укороченный".

Зимой 1792-3 года заметна борьба санкюлотов за твердые цены на основные товары народного потребления. Например, 25 февраля 1793 г. санкюлоты заставляют торговцев в Париже продавать им свечи и сахар по заниженным ценам. "Революсьон де Пари", в номере за 23 февраля - 3 марта 1793 г., описывает это так: "самая маленькая лавчонка торговца в розницу была так же разграблена, как и самый большой склад: не щадили никого или почти никого."

Погромы санкюлотов не внушают Коммуне особого доверия. Дабы сделать участие санкюлотов невозможным в политической жизне, Коммуна принимает закон, по которому заседания секций должны закрываться в 10 часов вечера, т.е. когда санкюлоты только возвращаются с работы.

Опасения мелкой буржуазии можно увидеть в следующем свидетельстве одного переплетчика - владельца мастерской: "Господин Дидо [типограф] богаче меня, но если бы мне предложили его состояние, я бы его не взял. Если бы предложили отнять у него это состояние, чтобы отдать его другому, у которого ничего нет, я бы тоже был против, потому что я так понимаю: господин Дидо достиг этого состояния благодаря своему труду, своему искусству, своей бережливости и т.д. Во всяком случае, он его заработал. Пусть тот, у кого нет этого, действует так, как господин Дидо, как я сам действую, хотя у меня ничего нет: пусть работает, чтобы заработать. Разве это не возмутительно, что на место буржуа, адвокатов и т.п. хотят поставить рабочих церкви св.Женевьевы [занятых на ее постройке]? Неужели думают, что эти люди должны нами руководить? Тем временем они творят закон в нашей секции, и с тех пор, как законом предписано закрывать заседания в 10 часов, все эти рабочие организовались в клубы, собрания которых проводятся после собрания секций и в другом месте".

28 февраля 1793 г. Камбон, в Конвенте, предлагает закон против всех, кто ставит буржуазную собственность под удар. Таким образом, Термидор начинается еще до того, как якобинцы становятся у власти.

'5'. Борьба против Жиронды

В декабре 1792 г. федераты, т.е. те добровольцы которых департаменты послали в Париж для свержения короля, организуются в общество "Защитников единой и неделимой Республики". Свои заседания федераты проводят в здании Якобинского клуба. 9 марта 1793 г. федераты поддерживают манифест секциии Пуассоньер, в котором санкюлоты призываются к восстанию "против таких как Бриссо". Манифест выпускается в 2 часа утра, а в 5 должен был прозвучать набат к восстанию. Однако, только 3 из 45 парижских секций официально поддерживают этот призыв и поэтому восстание отменяется. Весь день 9 марта вокруг Конвента толпятся толпы раздраженных людей, и когда заседание Конвента оканчивается, толпы людей врываются в редакции некоторых жирондистких газет и ломают печатные станки.

27 марта 1793 г. представители секций собираются в здании Епископства и организуют там "центральное собрание общественного спасения и связи со всеми департаментами Республики для защиты народа". 9 мая в мэрии происходит заседание 36 секций, представленных своими комитетами. Поступают предложение похитить и убить 22 жирондистов, "всяких Бриссо, Гюаде, Верньо, Жансонне, Бюзо, Барбару, и проч." 12 мая 1793 года, по сообщению Барера, лидера Болота, в Епископстве обсуждают "средства чистки Конвента".

Голос Епископства находит эхо в Якобинском клубе. 18 мая 1793 г. Дютар, шпион министерства внутренних дел, пишет следующее донесение: "Вчера вечером я присутствовал на заседании у якобинцев и обнаружил там, как и повсюду, в порядке дня такие вопросы, как немедленное восстание, способы сокращения сил Конвента, увеличение сил клики, коалиции".

Главным политическим вопросом вокруг в данный период является вопрос о так называемой "Комиссии двенадцати". Эту комиссия создали жирондисты в Конвенте с целью "расследовать" (преследовать) революционные секции Парижа. Естественно, санкюлоты добиваются уничтожения этой комиссии. Эта комиссия уже успела отправить Эбера, т.е. лидера бешенных, в тюрьму.

Марат, в клубе Якобинцев, призывает Гору организоваться против Комиссии двенадцати. 26 мая 1793 года он говорит: "Важно собраться завтра, чтобы противостоять их замыслам. Важно уничтожить Чрезвычайную комиссию двенадцати, которая задумала сразить мечом закона энергичных друзей народа. Нужно, чтобы вся Гора восстала против этой презренной Комиссии". Дантон в Конвенте требует освобождения Эбера.

27 мая возле замка Тюильри происходит демонстрация бедных женщин против Жиронды. Полицейский Перьер шлет следующее донесение об этих женщинах: "Они страдали от жажды и не прочь были бы напиться из черепов Бюзо, Бриссо и их приверженцев." Женщины призывают граждан отправиться в тюрьму Аббатства дабы освободить Эбера. В ответ Жиронда вызывает к стенам Конвента вооруженные роты из умеренных секций для своей защиты.

Под давлением санкюлотов, комиссия двенадцати упраздняется 27 мая, но уже 28 мая она опять восстанавливается.

29 мая делегаты революционных секций, по призыву секции Ситэ, собираются в Епископстве. По свидетельству Жореса, "На этих повстанческих заседаниях в Епископстве 29 мая обсуждение шло, так сказать, в двух планах. На первом плане находилось относительно публичное собрание, где делегаты секций и выборщики 10 августа обсуждали в довольно умеренном тоне текущие события и решения, которые необходимо принять. Но на втором плане, в полумраке, благоприятном для подготовки смелого предприятия, небольшое число комиссаров секций, молчаливо облеченных некими исполнительными полномочиями, вырабатывали методы действий. Похоже, что Комиссия двенадцати ... была предупреждена своей полицией только о наименее решающем совещании."

На тайном заседании в Епископстве избирается Комиссия шести, которой поручено отправиться в муниципалитет и потребовать избрания временного командира парижской Национальной гвардии, "ибо без этого не может быть согласованности в тех мерах, которые предстоит принять." Также, комиссия шести, в лице Дюфурни, предлагает призвать всем секциям направить Конвенту обращение с требованием покарать Иснара за преступления перед Парижем, "с тем чтобы, дав однажды общий импульс всем парижанам, можно было увлечь их к общей целе". Все дело в том, что санкюлоты не привыкли думать в общих терминах. "Жиронда" для них мало что значит. Поэтому, во всех секциях проводится агитация против Иснара, как заметного представителя Жиронды. Начав с атаки на Иснара, надеются перевести огонь на партию Жиронды вообще.

6. Свержение Жиронды

Устами левого якобинца Буасселя делается следующее заявление в Якобинском клубе: "Клуб в Епископстве избрал комиссию для рассмотрения всех мер общественного спасения. Если находящийся на трибуне гражданин желает предложить какие-либо меры, он может обратиться к этому комитету." Таким образом, Якобинскому клубу навязывается роль пассивного наблюдателя.

В 10 часов вечера 30 мая 1793 г., по решению заседания в Епископстве, закрываются все городские заставы. 31 мая в 3 часа утра Комиссия девяти* бьет в набат с колоколен собора Парижской богоматери. В 5 утра Совет Коммуны также велит бить сбор, но с противоположной целью чем Епископство - противостоять восстанию. Однако они не могут найти свои вооруженные силы. Повсюду царит беспорядок.

* Комиссия шести расширяется до Комиссии девяти в связи с наростающим размахом движения.

В 6:30 утра комиссары секций заседавшие раннее в Епископстве проникают в Совет Коммуны, т.е. в Ратушу. Председатель секций, Добсан, заявляет, что парижский народ "берет обратно полномочия, которыми наделил все установленные власти". Однако Парижская Коммуна сопротивлятся, апеллируя к легальности: "Мы готовы уступить воле всех, ибо это наш долг, но мы сумеем также из чувства долга оказать сопротивление капризу меньшинства". Тогда Добсан предъявляет Шометту (прокурору Коммуны) мандаты с неограниченными полномочиями от 33 секций из 48 существующих. Коммуна поскальзывается, однако, вместо того, чтобы подобрать власть комиссары секций восстанавливают Коммуну в ее правах! Генеральный Совет Коммуны только берет новое название: "Революционный Генеральный Совет". Он состоит теперь из революционеров из Епископства и старой Коммуны.

Первым актом Революционного Генерального Совета является назначение командира батальона секции Санкюлотов Анрио на пост командира Национальной гвардии. То, что Епископство раньше требует у Парижской Коммуны оно теперь осуществляет через нее.

Однако, хотя весь Париж мобилизован под ружье, никто не знает что делать. Из Епископства и от фракции Дантона поступают противоречивые указания. Например, стрелять или нет из сигнальной пушки. Командир батальона секции Нового моста уведомляет Конвент, "что Анрио, временно исполняющий обязанности командующего Национальной гвардии Парижа, приказал дать сигнал тревоги пушечным выстрелом, но охрана поста у Нового моста отказала в этом".

Колебания в штабе восстания трансформируются в противостояние у стен Конвента между вооруженными силами Сент-Антуанского предместья и вооруженными силами секции Бютт-де-Мулен. Это противостояние между санкюлотами и буржуазией грозит перерасти в перестрелку.

Под непосредственным давлением враждующих партий, голос Болота, т.е. партии центра, становится самым громким. Принимается предложение Барера об упразднении Комиссии двенадцати и о передачи контроля над Национальной гвардией Парижа в руки Конвента.

Также принимается также предложение Лакруа о выплате зарплаты рабочим которые находятся под ружьем во время восстания. И зарплата назначается недурная - 40 су в день, тогда как беднейшие рабочие получают только 20 су в день. Кроме того, принимается решение, что трибуны Конвента впредь будут оставаться открытыми для публики без билетов, т.е. для этих самых рабочих.

Каков же результат 31 мая? Жирондисты остаются в Конвенте. Собрание в Епископстве недовольно прошедшим днем. Вечером 31 мая там начинают готовят новый заговор против Жиронды. Принимаются два вида мер: гласные и негласные. К последним принадлежит решение об аресте Ролана, однако его не находят дома. Понимания обстановку в городе, многие жирондисты вот уже несколько дней не ночуют дома.

Однако необходимо арестовать всех жирондистов в Конвенте. Для этого тайно составляется план окружения Конвента батальонами Национальной гвардии во главе с Анрио. Маневр этот предполагается проделать так, чтобы не дать вооруженным силам умеренных секций приблизиться к зданию Конвента.

"Chronique de Paris" следующим образом описывает день 1 июня: "Собравшиеся секции направились к Конвенту со своими пушками, их вооруженная сила заняла все подступы к нему: Национальный мост, набережные, Тюильри и все прилегающие улицы были заняты разными батальонами ... вооруженные граждане оставались на месте до часу ночи. Им приносили хлеб."

Причина для колебаний в ходе восстания состоит в классово неоднородном характере штаба восстания. "Революционная Парижская Коммуна" состоит как из представителей Епископства, так и из представителей Горы. Любопытно здесь привести замечание шпиона Дютара о физиономии Якобинского клуба, сделанное в середине мая 1793 года: "Якобинцы, стало быть, делятся на две партии, весьма различные и обособленные: с одной стороны, образованные люди, собственники, которые немного думают о себе, как бы против своей воли [он имеет в виду о своей собственности], - сюда относятся Сантер, Робеспьер и большая часть членов Горы; с другой стороны - анархисты, обосновавшиеся частью у якобинцев, но главным образом у кордельеров, которых возглавляет Марат."  

Вооруженные отряды санкюлотов что толпились перед Конвентом 1 июня 1793 года были отправлены домой. Однако, в этот же день, Революционный комитет требует, чтобы секции составили списки рабочих и выдали им зарплату за 3 дня. Это намек на то, что восстание будет продолжаться.

Состояние жирондистов в это время типично для людей уходящих с исторической арены - они не знают что делать. Почва ускользает у них под ногами, люди на которых вчера еще можно было положиться теперь смотрят как-то с опаской в их сторону. Один из лидеров жирондистов, Барбару, предлагает организовать восстание департаментов против Парижа, а самим незаметно ускользнуть, т.е. опереться на отсталые крестьянские массы против революционных санкюлотов Парижа.

2 июня восстание продолжается. Levasseur в своих мемуарах пишет: "В Конвенте царило какое-то оцепенение ... За исключением пяти или шести человек, людей действия, среди которых не было ни одного из друзей Дантона, Гора разделяла подавленное настроение правой [т.е. Жиронды]."

Гора колеблется - между опасностью исходящей от революционных санкюлотов и опасностью со стороны Жиронды. Однако Революционный комитет уже начал действовать.По описанию Жореса, Анрио "не полагался уже на неуверенные и противоречивые действия народа. Он сосредоточил вокруг Конвента тщательно им самим отобранные батальоны, пять-шесть тысяч решительных революционеров. Кроме этого, остальной народ представлял собой толпу, связанную с событиями лишь цепочкой неустойчивых слухов."

Таким образом, мы видим, что восстание 1793 года прогрессирует от народного, массового, движения которое руководится классово-противоречивыми элементами (и поэтому ничего и не добивается!) к небольшому отряду революционеров четко ведомых военной рукой. Силы народа играют роль поддержки.

После того, как здание Конвента в руках гвардии Анрио, Болото пытается лавировать дабы избежать ареста Жиронды. Вместо ареста жирондистов, Болото предлагает "потребовать от них временного прекращения действия их полномочий" дабы избежать гражданской войны. Марат требует немедленного ареста, однако даже Марат идет правее вооруженных санкюлотов, ибо те требуют, совершенно правильно с точки зрения последующих событий, немедленной казни жирондистов.

По предложению Барера, члены Конвента выходят на улицу дабы доказать всем "что мы - свободные люди". Революционный комитет все еще жаждет получить санкцию Конвента на арест жирондистов, но это ему не удается. На улице председатель Конвента, Эро де Сешель, пробует договориться с Анрио о том, чтобы войска и Конвент мирно разошлись. Но Анрио не пропускает членов Конвента и приказывает навести на них пушки. Тогда, по настоянию Марата, члены Конвента возвращаются внутрь здания. Там они принимают декрет подвергающий домашнему аресту видных деятелей Жиронды. Из под домашнего ареста жирондисты бегут в провинцию организовывать контр-революцию.  

В июле 1793 г., Конвент объявляет жирондистов вне закона и ведет активную охоту за ними. Многие кончают жизнь на монтаньярской гильотине, а некоторым удается убежать из Франции.

Дальше: Этюд о периоде Робеспьера

Community content is available under CC-BY-SA unless otherwise noted.